Он – один из самых талантливых театральных и киношных фотографов страны. Создатель и генеральный директор проекта Photographer.ru, который, по его словам, был создан с целью популяризации творческой фотографии. Участник множества фотовыставок, член жюри множества фотоконкурсов… У него всегда есть работа, он всегда занят. Даже интервью дает по электронной почте! Мы побеседовали с Андреем о том, как складывалась его творческая судьба и почему он до сих пор с удовольствием снимает на пленочные «Никоны».

- Расскажите о начале своего творческого пути. Как и почему вы пришли к фотографии?

- Все началось с юношеского увлечения кактусами, которые я тогда выращивал на подоконнике. Кактусы очень редко, очень красиво, и очень недолго цветут. Желание увековечить момент цветения этих удивительных растений в один прекрасный день побудило меня приобрести фотоаппарат. Шел 1976 год. Благодаря финансовой поддержке родителей у меня появилась зеркальная камера «Зенит», так как именно зеркалка лучше всего подходит для макросъемки. Чтобы получить более-менее качественные фотографии, потребовалось освоить азы фоторемесла. Здесь моим учителем стала книга В. Микулина «25 уроков фотографии». По ней я научился проявлять пленку и печатать фотографии. Вначале – черно-белые, а вскоре и цветные. Я помню, насколько захватывающим оказалось это занятие…

Конечно же, я не остановился на фотографировании кактусов. Скоро мне уже с удовольствием позировали друзья и родственники. Я не расставался с фотоаппаратом – по нескольку раз в неделю ванная комната превращалась в фотолабораторию. Вообще-то тогда я собирался посвятить свою жизнь изучению живой природы и вовсю готовился к поступлению на биофак. Но жизнь внесла свои коррективы: я провалил экзамен по физике. Это означало, что через некоторое время меня ожидает служба в армии. И тут мой дядя посоветовал мне потратить это время с пользой и обучиться какой-нибудь полезной профессии. «Ты неплохо фотографируешь», - сказал он – «так почему бы тебе не поступить на курсы фотографов?»

Я до сих пор очень, очень благодарен ему за этот совет! По счастливому стечению обстоятельств курсы фотографов оказались через дорогу от моего дома, так что в армию я пришел с записью в военном билете: «Гражданская профессия: фотограф». По-правде говоря, я совсем не хотел служить в армии и считал, что два года улетят «коту под хвост», однако удача оказалась на моей стороне. И гражданская профессия, конечно же, сыграла здесь решающую роль. На мое счастье, демобилизовался фотокорреспондент полковой газеты, и на весь военный округ не оказалось ни одного сертифицированного фотографа, кроме меня. Так что за следующие два года мне повезло исколесить всю Западную Сибирь, с ее величественными ландшафтами и радушными людьми, отснять сотни отличников военной службы и их командиров. Под руководством главного редактора газеты я освоил приемы и штампы армейского фоторепортажа. При этом был уверен, что профессия фотографа для меня – явление временное, и собирался после армии поступить-таки на биофак. Однажды во время увольнения в город (дело было в Новосибирске) меня занесло на фотовыставку, проходившую в районном доме культуры. До этого я никогда в жизни не видел ни одной настоящей фотовыставки, и эта стала для меня культурным шоком!

Выставка была организована новосибирским фотоклубом «Факел». Я оказался один на один с фотографией, о существовании которой я даже не подозревал. Раньше эталонами были снимки из «Работницы», «Огонька», «Здоровья»", разных советских газет – в общем, фото как орудие советской пропаганды. А тут я впервые в жизни увидел ню, сюрреалистические фотомонтажи, изогелии и изополихромии, живописные портреты стариков и старух, необыкновенные пейзажи… В общем, выставка эта стала для меня катализатором, началом изменений в сознании, что в результате и привело меня в творческую фотографию. Так биология потеряла усидчивого ученого!

- Зато фотография приобрела замечательного фотографа! Однако вы ведь не сразу оказались в столице. Вы ведь выросли в Перми, а в Москву приехали уже в довольно сознательном возрасте. Что спровоцировало такое решение?

- Живя в Перми, я часто ездил в первопрестольную. Билет на поезд из Перми в плацкартном вагоне тогда стоил в 14 рублей. Жизнь Москвы была наполнена разнообразными событиями, которые происходили непрерывно. Выставки, фестивали, ярмарки… Я старался не пропускать ни одной выставки молодых художников в Манеже, регулярно посещал выставки Профсоюза художников-графиков на Малой Грузинской, Московскую книжную ярмарку…

Я стремился получить как можно больше информации о творческой фотографии. Помимо Москвы, ездил в Ригу, Вильнюс, Каунас, Запорожье, Горький – там жили настоящие фотографы, с которыми я знакомился. Так я быстро перерос фотографические потребности родного города. Мечтал работать для журналов, сотрудничать с книжными издательствами, а Перми для этого всего не было никаких возможностей. Правда, там были мои друзья, молодые художники и поэты, дерзкие и прекрасные. Мы базировались в подвале молодежного общежития, где находилось несколько мастерских, предоставленных нам нашим товарищем – актером студенческого театра, а по совместительству -- комендантом общежития. Однажды в наш город по линии общества «Знание», приехал с лекцией о кино знаменитый режиссер Александр Наумович Митта. После лекции мы пригласили Александра Наумовича в наш подвал. Он с радостью принял приглашение. Художники показывали ему свои картины, поэты читали стихи... Митте все очень понравилось. На прощание он сказал мне слова, которые изменили всю мою жизнь: «Ты прекрасный фотограф. Ты здесь пропадешь. Тебе надо перебираться в Москву». Так я и оказался в Москве.

- И как здесь складывалась карьера первое время? Что было нового, интересного, позитивного, а что не оправдало ожидания?

- Первое время я жил у друзей, студентов МАРХИ, которые подрабатывали дворниками, за что имели большую служебную коммуналку и мастерскую в центре Москвы, в подвале, рядом с зоопарком. Это было очень бедное время. Иногда не было денег даже на хлеб! Зато всегда можно было пойти в гости. Я тогда очень много фотографировал. В мастерской друзей была просто невероятно творческая атмосфера, туда постоянно приходили интересные люди, с которыми я знакомился.

Потом они знакомили меня со своими знакомыми, а те -- со своими. Так постепенно расширялся круг моих знакомых, среди которых были в основном творческие люди -- художники, фотографы, поэты, режиссеры, журналисты. Меня приглашали на выставки, поэтические вечера, спектакли. Чаще всего это были неофициальные или полуофициальные события. И всегда со мной был мой добрый Nikon. Ночами я печатал фотографии для того, чтобы потом подарить их участникам этих событий. Вряд ли они могли заплатить за них деньги. Вообще, удивительное тогда было время… Можно было обходиться практически без денег! Правда, справедливости ради скажу, что иногда мне помогали родственники – и, конечно, если бы не их помощь, то я не смог бы дожить в Москве до моего первого коммерческого заказчика. Этим заказчиком стала молодежная редакция журнала «Театральная Жизнь». Они заказывали мне театральные съемки, и им очень нравилось то, что я для них делал.

Благодаря «Театральной Жизни» я познакомился с великим театральным режиссером Анатолием Васильевым, который пригласил меня работать в свою «Школу драматического искусства», назначил мне хорошую зарплату и предоставил жилье. Но это уже другая история. Так что в общем мои ожидания полностью оправдались.

- Расскажите о периоде вашего сотрудничества с группой «Эрмитаж». Как знакомство с ее участниками повлияло на вашу жизнь и творчество? Кого в этой связи вы можете сейчас вспомнить?

- Товарищество «Эрмитаж» было основано Леонидом Бажановым и включало в себя отделение фотографии, лидером которого был Илья Пиганов. Я в то время работал в творческом тандеме с художником Гергием Острецовым, который, собственно, и привел меня в «Эрмитаж». Там я познакомился с Игорем Мухиным, Вадимом Ефимовым, Сергеем Леонтьевым, Алексеем Шульгиным, Александром Слюсаревым, Юрием Бабичем. Эти люди стояли у истоков современной творческой фотографии в России. Конечно, знакомство с ними серьезно повлияло на мое развитие как фотографа. Мы делали совместные выставки, непрерывно экспериментировали, искали новые способы отражения реальности, общались друг с другом чуть ли не круглосуточно! Нам было очень интересно то, что мы делали. Да к тому же, все это было совершенно новым не только для нас, но и для всех остальных.

- Что дало вам активное сотрудничество с театром и кино как фотографу? Работа с какими режиссерами оказала наибольшее влияние?

- Я уже упомянул Анатолия Александровича Васильева. Возможность общения с этим человеком невероятной творческой силы и вдохновения, судя по всему, дала мне такой мощный творческий импульс, что его хватит еще на долго. Атмосфера театра – ученики и актеры, репетиции и спектакли –все пронизано знанием и красотой. Васильев научил меня простоте, он научил меня минимальными средствами делать очень сложные вещи, которые способны пробудить в зрителе творческое начало, спровоцировать его на сотрудничество.

Помимо Васильева, я сотрудничал с замечательным кинорежиссером Павлом Лунгиным во время съемок фильма «Луна-парк», с Денисом Евстигнеевым на «Лимите». Когда рядом с тобой на съемочной площадке запросто пьют чай такие звезды, как Олег Борисов, Владимир Машков, Евгений Миронов -- это дорогого стоит! Но больше всего мне запомнилась трехмесячная командировка на Чукотку, где в составе интернациональной съемочной группы я работал фотографом на съемках французского фильма о Роберте Флаэрти – знаменитого кинодокументалиста, снявшего в 20-е годы прошлого века кино о жизни крайнего севера. Кстати, того самого Нанука – эскимоса, главного героя фильма Флаэрти, благодаря которому режиссер проснулся звездой, - играл настоящий внук Нанука!

Льды, белые медведи и тюлени, ледокол в качестве отеля, звонкоголосые собачьи упряжки, канадские этнические эскимосы, французский повар -- со всеми вытекающими последствиями, минус 45 с ветром, Nikon F3 за пазухой... Это было просто невероятное приключение! Оператор-француз, кстати, тогда научил меня замерять экспозицию по снегу.

- Сегодня вы – член жюри различных фотоконкурсов. Каковы, на ваш взгляд, сегодняшние тенденции развития фотографии в России? Есть ли интересные новые имена? В каких жанрах вы видите наибольшее развитие?

- За последние лет десять фотография в России сильно коммерциализировалась. Мне кажется, что прошло то время, когда люди были готовы работать и профессионально развиваться лишь за интерес, за любовь к профессии. Гигантские информационные потоки породили хаос, в котором сложно найти главное. Появились фотошколы, где обучают различным приемам, но не учат видеть. А это, увы, порождает огромное количество однотипных ремесленников.

Тем не менее, я считаю, что все-таки мы живем в замечательное время. Ведь у наших ног -- весь мир, и наша молодежь обладает такими возможностями, о существовании которых я в свои двадцать лет даже не подозревал. Так что у тех, кто хочет действительно развиваться в профессии, есть карт-бланш.

- Расскажите подробнее о вашем проекте с интригующим называнием «Карты Таро».

- Я задумал этот проект, когда мне исполнилось 33 года. Создававшийся в течение девяти месяцев, он был своеобразным способом подведения итогов моей двенадцатилетней творческой жизни. Это серия из двадцати двух фотоколлажей, инкрустированных контактными отпечатками фрагментов реальности, повлиявших на мое видение мира и проявивших во мне художника. В 1992 году я закончил работу над проектом, в 1993 году он выставлялся в московской «Якутегалерее», а в 1994 году представлял Россию на фестивале молодых европейских художников «Европа 94» в Мюнхене.

Прежде чем подробнее рассказать об этом проекте, следует сделать небольшой экскурс в историю карт Таро. Эти гадальные карты впервые появились в Европе в XIV веке, куда их занесли то ли цыгане, то ли вернувшиеся из крестовых походов рыцари, познакомившиеся с картами на Востоке. Классическая колода Таро состоит из семидесяти восьми карт и делится на две части: двадцать две карты Старших арканов и пятьдесят шесть карт — Младших арканов. Для своей работы я выбрал двадцать два Старших, самых важных аркана. Система предсказаний с использованием этих карт является средством для прояснения событий и осознания того, что происходит в жизни человека, дает ответы практически на любые вопросы.

За время существования Таро в мире возникло огромное количество различных толкований этих карт. Но, в конечном итоге, каждый, кто серьезно занимается этим гаданием, устанавливает свою собственную систему, наиболее полно отвечающую его личному опыту. Этим же объясняется и наличие нескольких разновидностей колод. В моей колоде центральная фотография символизирует основной знак карты. Вокруг нее в виде рамки располагаются маленькие картинки-контакты, служащие обрамлением и помогающие раскрыть образ центральной части. Они, пожалуй, даже важнее центрального изображения. Компоненты этих рамок выбирались мною из нескольких тысяч негативов, накопившихся в личном архиве за двенадцать лет фотографической практики.

Форма карт и их мистическое содержание показались мне соответствующими художественному замыслу. Кстати, едва я успел закончить этот проект, как один мой хороший знакомый — французский букинист — выказал большой интерес к этой работе и включил ее в свою коллекцию, посвященную магии и математике. Таким образом, мои «Карты Таро» были опубликованы в его каталоге и экспонировались на нескольких зарубежных выставках!

- Вы за свою творческую жизнь принимали участие во многих выставках. Какие из них вам больше всего запомнились, может быть, чему-то научили, заставили что-то новое открыть для себя?

- Каждая выставка или фестиваль с твоим участием впечатляют. Я не помню ни одной, которая оставила бы меня равнодушным. Везде встречаешься с друзьями, знакомишься с новыми интересными людьми... Выставки и фестивали, особенно если они международные -- это сосредоточение творческих людей со всего мира, со своими культурами, идеями, практиками. Мне очень понравилась импровизированная выставка, которую я сделал во время фотофестиваля во французском Арле, в передвижной галерее «Шапито» в 1989 году. Она длилась всего один день, но ее посетили практически все участники фестиваля -- а это самая подготовленная публика в мире!

- Какой ваш любимый жанр в фотографии?

- Человек! Во всех его проявлениях.

- Чем Вы снимаете? Почему Nikon?

- «Никонов» в моей биографии было множество: Nikon FM2, Nikon EM, Nikon F2, Nikon F3, 5-Nikon F 801, Nikon Coolpix 950, Nikon D 100… Причем все эти камеры у меня имеются до сих пор.

Первый Nikon появился у меня в 1983 году – это был FM2. Его я до сих пор считаю одним из лучших, потому что он маленький и легкий. Еще люблю F3 – потому что у него есть съемная призма, механическая выдержка и титановый затвор. Вообще, старые пленочные «Никоны» мне очень нравятся.

У советских фоторепортеров Nikon был символом престижа. Это была официальная камера фотохроники ТАСС. Если ты работал в советской прессе, ты должен был снимать на Nikon! А в Перми я работал в центральной комсомольской газете. Правда, у них на вооружении были только «ФЭДы» и «Зениты», поэтому мне самому пришлось купить Nikon, для того, чтобы не выглядеть «простачком» рядом с тассовскими фотографами. На любом заводе знали, что если у тебя Nikon, то значит ты «настоящий профессионал!»

Но на самом деле, конечно, этим достоинства Nikon не исчерпываются. Идеальная эргономика, продуманный до мелочей дизайн, простота в обращении. По собственному опыту я знаю, что Nikon производит очень надежные камеры и великолепную оптику. Моему Nikon F3 уже почти 30 лет! Практически весь мой архив негативов (а это десятки тысяч негативов!) снят этой камерой, и она до сих пор работает! Я очень долго ждал, когда же наконец на свет появится цифровая камера, соответствующая моим критериям. Но вот, кажется, инженеры Nikon такую камеру создали. Пока не буду говорить, что это за камера. Боюсь сглазить!

Мария Желиховская

Компания Nikon благодарит Андрея Безукладникова за предоставленные материалы